prohodimcy | Киев в любимых книгах

Сначала хотела взять Динку Осеевой. Очень любила ее в детстве. Но в Киеве события книги происходят осенью. А у меня с отвлеченными ассоциациями сейчас не очень.

И я пошла по пути наименьшего сопротивления.
С каким писателем ассоциируется у вас Киев? У меня с Булгаковым и Паустовским. Выбрала Булгакова — с ним проще.
Тем более что на Андреевском спуске в доме, где жил когда-то Булгаков, есть музей Белой гвардии. Оставалось только пойти и сфотографировать.

1. Гостиная, изразцовая печь и Фауст

«Все же, когда Турбиных и Тальберга не будет на свете, опять зазвучат клавиши, и выйдет к рампе разноцветный Валентин, в ложах будет пахнуть духами, и дома будут играть аккомпанемент женщины, окрашенные светом, потому что Фауст, как Саардамский Плотник, — совершенно бессмертен.»

2. Приемная Алексея Турбина

3. Спальня Елены с накрытой знаменитым капором лампой

Когда-то в этом капоре Елена ездила в театр вечером, когда от рук и меха и губ пахло духами, а лицо было тонко и нежно напудрено и из коробки капора глядела Елена, как Лиза глядит из «Пиковой дамы».

4. Ручка и номерок из другого музея про другую книгу

5. Поддержим немного мистическую тему. Главный и необходимый предмет любого писателя — лампа под зеленым абажуром — отраженная в окне, выходящим в узкую щель между домами. Помните, Николка прятал там Алешин браунинг и най-турсов кольт? Коробка кстати висит и сейчас.

6. А это лампа живьем. Лампа — настоящая — булгаковская. Все, что не покрашено белым — настоящее.

7. Надпись на косяке двери в Николкиной комнате

8. А вот и Саардамский плотник

9. И часы

Как часто читался у пышущей жаром изразцовой площади "Саардамский Плотник", часы играли гавот, и всегда в конце декабря пахло хвоей, и разноцветный парафин горел на зеленых ветвях. Покупал их отец давно, когда женщины носили смешные, пузырчатые у плеч рукава. Такие рукава исчезли, время мелькнуло, как искра, умер отец-профессор, все выросли, а часы остались прежними и били башенным боем. К ним все так привыкли, что, если бы они пропали как-нибудь чудом со стены, грустно было бы, словно умер родной голос и ничем пустого места не заткнешь. Но часы, по счастью, совершенно бессмертны, бессмертен и Саардамский Плотник, и голландский изразец, как мудрая скала, в самое тяжкое время живительный и жаркий.

И немного живой романной натуры

10. Андреевский (Алексеевский) спуск

Магазин «Парижский Шик», мадам Анжу помещался в самом центре Города, на Театральной улице, проходящей позади оперного театра, в огромном многоэтажном доме, и именно в первом этаже.

11. Здесь не было говорят никогда шляпного магазина. Зато к дому пристроили два этажа и башенку. Там квартира Кличко.

12. И здание бывшей гимназии — ныне корпус филологического факультета Киевского университета, в котором учились Булгаков и Паустовский, и во двор которого прибежал проспавший и опоздавший Алексей Турбин.

13 номером должна была быть «фантастическая» Малая Подвальная (Мало-Провальная в романе). Но не дошла — жара сразила.